[НОВОСТИ][ФОТО][ТВОРЧЕСТВО][ССЫЛКИ][ФСБ][ФОРУМ]

Интервью


К ответу! Сергей Безруков.

Его медийный образ живет такой бурной жизнью в анекдотах и шутках, что мы решили познакомиться с настоящим Безруковым.

Интервью Александр Маленков, Фото Тимур Артамонов

Журнал «Максим» январь 2016 год.

Сергей, в какой момент ситуация с березами вышла из-под контроля?

Ну смотри. 2003-й год. сериал «Участок", где я играл хорошего милици­онера. Там заглавная пес­ня «Березы». Она стала очень популярна, и до сих пор, где бы я ни выступал, «Березы» поются всем залом. 2005-й год. выходит Есенин. Его символ - это березы. И все, с тех пор пошло. Из КВНа в КВН. Но мне не жалко, пусть.

Ты действительно так любишь всю эту искон­ную эстетику?

Я люблю русскую культуру. Когда она доводится до китча - березка, балалайка, медведь, - это пе­ребор, И, честно говоря, от этого уже тошнит.

Тем не менее в массовом сознании ты самый русский актер. Дежурный по русской душе: страсти, метания, загулы.

Страсти, метания есть. С загулами хуже, я не пью.

Что так?

Просто я себе не очень нравлюсь пьяным: я пере­стаю быть остроумным, обаятельным.

Странно! У меня все наоборот!

А я не могу шутить, быстрота ума теряется, ста­новишься вязким, не успеваешь среагировать.

Я могу сыграть пьяного и быть смешным, а по-на­стоящему - становлюсь несмешным. Когда меня спрашивают почему, я обычно отвечаю, что все уже выпито до меня. Во времена моего отца у ак­терской братии была фраза: «Ты не пьешь - не гений». Поэтому пили все, ресторан ВТО был куль­товым местом.

Отец для тебя большой авторитет?

Отец мне очень много дал. При всем моем скеп­тичном отношении к той эпохе - к людям той эпо­хи, поколению наших отцов я отношусь с огром­ным уважением. Отец меня воспитывал своим примером. Это, конечно, банальность, но личный пример - главный принцип воспитания. Хочешь отучить сына курить - не кури сам. Хочешь, чтобы он занимался спортом, - занимайся сам.

Ты, кстати, сейчас в хорошей форме? Сколько раз можешь подтянуться?

В хорошей форме, я считаю. Занимаюсь боксом, а подтянуться раз двенадцать смогу.

Боксом? А ты дрался?

Да нет, как-то бог миловал, никогда не под­брасывал мне такой ситуации. Я бы, наверное, сорвался на некоторых представителей СМИ, иногда хочется вызвать и реально по лицу воз­разить. Но приходится передоверять это адвокатам.

Ты обмолвился, что скептически относишься к той эпохе. Что в ней было плохого? А то мно­гие сейчас не очень понимают.

Количество лицемерия и лжи. которое было. Неимоверное количество запретов. Фильм Гер­мана «Проверка на дорогах» пролежал на полке двадцать лет! Говорят - «за державу обидно», а тут за народ обидно. Народ верил. При том что в народе было больше морали при полном отсутствии морали наверху. СССР - это страна. которая создавалась на крови. Вот сейчас мы ставим спектакль по повести Астафье­ва «Веселый солдат». Все. что там сказано о войне, идет вразрез с общим мнением да­же сейчас. Астафьев относился по-другому к Жукову и к тому, что происходило. Какую войну вели все против того же самого рус­ского солдата, кото­рый победил вопреки тому, что наплеватель­ски относились к лю­бой жизни. И потом, после войны, сколько было уничтожено лю­дей. тех же самых сол­дат. простого народа. Чудовищное отноше­ние к простым людям!

Понятно. Поговорим о «Высоцком». Ты был готов к такой реакции, ко всем этим шуткам?

Да пускай шутят! Человек должен как-то изли­вать обилие любви и счастья. Я. наоборот, был готов к тому, что секрет не раскроется и никто ничего не скажет. Я сам за это ратовал. Меня на съемках в гриме не узнавали. В вызывном ли­сте я значился как «Витальевич», и со всеми был подписан договор о неразглашении. Это вообще история удивительная. Я прочитал в газете, что готовится съемка, что Машков пробуется, и поду­мал: жалко, что мне не предложили... но и слава богу. К тому моменту я уже сыграл Иешуа. потом Есенина и Пушкина. Фильмы снимались с ин­тервалом в семь лет, но вышли один за другим.

Я понимал, что добавляю таким образом коли­чество шуток в свой адрес. Думаю, если бы сей­час еще и Высоцкий - тогда все. диагноз. Мания величия. И тут звонит продюсер и предлагает!

Я говорю: нет. ни в коем случае, меня просто за­ранее распнут. Проходит год. За это время сме­нился режиссер и пробовалась масса актеров.

Я встречаюсь с продюсером, он мне говорит: «Все-таки прочитай сценарий». Ладно, читаю. Смело, конечно, но я же сказал «нет». Он мне показывает мой портрет, измененный на ком­пьютере. и я вижу лицо Высоцкого. Продюсер уговорил просто по пробоваться, просто для се­бя, никому, мол. не покажем. Мне делают грим, а ночью звонит Эрнст и говорит: «Ты утвержден». Что я мог сказать? Я очень хотел сыграть эту роль, но сопротивлялся изо всех сил. И туг меня ставят перед фактом.

Как долго накладывали грим?

Три с половиной часа. У нас было девять проб маски, ничего не получалось. Сначала она бы­ла больше похожа, но не такая эластичная. Она же не дышит, через полчаса начинаются про­цессы на коже. И то, что я работал по девятнад­цать часов в маске, вызвало потом большие проблемы со здоровьем. Это было неправиль­но. Но такого никто не делал раньше. Я себя ассоциировал с Гагариным, которого пока по­чему-то не сыграл. Меня как будто выпустили в космос и проверяли: ты как там, жив еще? К тому же это было лето 2010 года: дым, жара…

А я, как солдат, терпел и кричал изнутри: все отлично, работаем! Еще мне канадый раз после съемки вправляли спину, потому что приходи­лось плечи внутрь держать - по пластике Вы­соцкого. У него были плечи внутрь, боксерская такая фигура. В конце дня спина просто разла­мывалась. Я не жалуюсь, я просто хотел бы дать понять, что все это было с огромным риском, с большими проблемами физическими.

Твои фильмы больше коммерческие. Почему тебя не видно в авторском кино?

Честно говоря, это очень обидно. Я готов и от­крыт, порой снимался абсолютно бесплатно, за идею. У меня был один авторский фильм лет де­сять назад - «Город без солнца*, где я сыграл художника. Странное ощущение: как будто режис­серы боятся. После «Бригады» боялись - даже простые люди думали, что я бандит. И вот этот глянцевый образ звезды экрана мне вредит. Сейчас стало лучше. Идет работа над фильмом «После тебя», где я играю артиста балета. Это аб­солютно авторский проект.

А если бы тебя Звягинцев позвал? Во что-то типа «Левиафана»?

Дело тут не в конкретном режиссере. Если бы мне понравился сценарий, я бы с удовольстви­ем снимался у Звягинцева, он большой мастер. Для меня главное - интересная история. И тогда не важно, маститый это режиссер или начинаю­щий. Я порой отказывался от предложений очень известных режиссеров только потому, что мне не нравился сценарий.

Если бы сейчас возрождали программу «Куклы», которую ты озвучивал, и тебя бы снова позвали?

Опять пародия... Нет, это пройденный этап. Я был слишком молод, чтобы отдавать себе отчет в том, что происходит в стране. Сейчас все стало гораз­до сложнее и страшнее. Мнение общественности накалено до таких пределов, что уже не до шуток. Тут за каждым своим словом приходится следить, потому что любая фраза может быть переиначе­на, перевернута по смыслу и использована не только против тебя, но и против коллег. Сейчас одно слово может перессорить огромное количе­ство людей так, что они перестанут здороваться друг с другом. Элементарные претензии к твор­честву могут быть истолкованы как политическое высказывание. А я не могу позволить себе этого, поскольку сейчас отвечаю не только за себя, но и за огромный коллектив Губернского театра.

Да, у тебя же ни много ни мало свой театр. Есть достижения?

Вы придите, посмотрите сами. Скажу только, что нам всего два года, но у нас уже довольно мощный репертуар, пятнадцать новых постановок. Причем не только для взрослых, есть замеча­тельные спектакли и для детей.

Первого января выходит фильм «Млечный путь» режиссера Анны Матисон. Сходить?

Безусловно. Это семейное новогоднее кино, ко­медия, но не такая, где тебе стыдно и за шутки, и за смеющихся зрителей. Это более глубокая история. Здесь я впервые сыграл простого чело­века. Такого - с кредитами, разводами, метани­ями. Многие мужчины точно узнают себя, свои проблемы, а может, даже увидят их решение. Но по жанру это все-таки комедия. Под Новый год муж и жена случайно прочитывают записки с же­ланиями, которые нужно сжечь...

А у тебя самого случаются эти типичные проб­лемы? Например, кризис среднего возраста у тебя был?

Моя жизнь кардинально изменилась за этот год, о чем уже все написали. Может, это и есть тот самый кризис. Не вдаваясь в подробности, при­знаюсь: был эмоционально очень сложный год.

Не вдаваясь в подробности, скажи: что делать в ситуации, когда ты много лет живешь  с одной женщиной, а потом вдруг понимаешь, что любишь другую?

Нужно быть честным по отношению к себе. И оставаться людь­ми. То есть избежать кровопролития. По крайней мере, поста­раться это сделать. И если требуется по­мощь, то помогать. Вести себя достой­но в любой ситуа­ции - обязательно: ты мужчина. Точно не нужно бояться обще­ственного мнения. Мужчина в сорок, достигая некоторого положения в обще­стве, боится что-то потерять, быть непо­нятым, стать героем анекдота. В сорок лет страшно потерять все, начинать заново, потому что можно уже не взлететь. Я счи­таю, что в любом воз­расте не нужно этого бояться. Если ты сам себе не врешь, то не бойся. Ведь жизнь на самом деле короткая. Мне отец как-то сказал: «Сережа, как она быстро проходит! Ты даже не представляешь! Еще вчера все было, а сейчас тебе семьдесят лет. Как один день!» Чего-то бояться в этой жизни не надо. Живи! И не бойся этой жизни!

Ты ведь верующий человек. И наверняка считаешь себя грешником.

Я думаю, что любой человек…

Отлично! Вот я тут выписал список смертных грехов, давай по нему пройдемся с целью покаяния. Гордыня?

Бывает. Грешен. Конечно... Это профессиональ­ное. Когда на душе плохо, случается, что и за­лезешь в Интернет почитать про себя хорошее. Чтобы почувствовать себя нужным хотя бы своим поклонникам. Сбежать туда.

Алчность?

Нет, абсолютно.

Зависть?

Бывает, конечно, когда завидуешь хорошей ра­боте. Когда у кого-то что-то получается лучше, чем у тебя. Наверное, поэтому актеров хоронили за оградой кладбища.

Гнев?

Могу сорваться. Но я очень отходчивый. Поэтому стараюсь гасить первое ощущение, понимая, что через пять минут все пройдет.

Похоть?

Страстями жил. Увлечения, влюбленности. Ак­теры это для себя называют «вдохновение». Это же муза! Это же фантазию будит! Полет! Взрыв! Был грешен, был.

Чревоугодие?

Поестъ-то я, конечно, люблю. Но опять же с года­ми перестал злоупотреблять.

Лень?

Ленивым меня сложно назвать.

Уныние?

Если только связанное с творчеством, когда что-то не получилось, не успел. Чисто профес­сиональная внутренняя депрессия, которая, наверное, не тянет на грех. Когда ты мучишься ролью, не можешь спать, ищешь и не можешь найти.

Больше похоже на хвастовство сейчас. Давай уж честно скажем, что нет у тебя поводов для уныния. Ты Счастлив?

Да.