[НОВОСТИ][ФОТО][ТВОРЧЕСТВО][ССЫЛКИ][ФСБ][ФОРУМ]

Интервью









«Не хочу, чтобы тиранам ставили памятники»

Сергей Безруков – о сталинизме, Высоцком и свердловской юности отца


Интернет-газета Znak.com
12.01.2016

Вопросы – Алексей Климов  

Фото Игорь Гром

Сергей Безруков, один из самых любимых соотечественниками актеров, по достоинству носит звание Народного артиста России, лауреата Государственной премии РФ, является обладателем многочисленных профессиональных наград. За несколько дней до Нового года Сергей Витальевич выступил в Екатеринбурге с оригинальной постановкой «Сон разума» по мотивам повести Гоголя «Записки сумасшедшего». А перед спектаклем ответил на вопросы читателей и редакции Znak.com.  

– Соглашаясь сниматься в фильме «Высоцкий. Спасибо, что живой», вы были внутренне готовы, что публика никогда не узнает, что за сложным гримом скрываетесь именно вы. Почему вы на это пошли, ведь актерская профессия все-таки предполагает признание?

– Я сам хотел этого. И поначалу мы с продюсерами договорились, что никто никогда не узнает, кто сыграл Высоцкого. А дальше уже была воля продюсеров открыть имя исполнителя главной роли. Но лично я был готов оставаться неузнанным. Мне казалось, что это очень интересный эксперимент в истории кино, когда публика так никогда и не узнает, кто же сыграл заглавную роль. Никого актерского тщеславия в этой роли у меня не было. А было только мощное желание, чтобы фильм состоялся сам по себе. Актерское исполнение всегда накладывает отпечаток на персонажа, мы же добивались того, чтобы ничего не отвлекало зрителя от истории. Кто-то мне потом говорил, что сразу меня узнал. Но уверен, что лукавят. А некоторые до сих пор не верят, что это я сыграл Владимира Семеновича, хотя это официально подтверждено.

– В 2016 году нас ждет громкая телепремьера – экранизация романа Василия Аксенова «Таинственная страсть», где вы снова исполнили роль Высоцкого. Он чем-то отличается от персонажа фильма Петра Буслова?

– Это не совсем Высоцкий. Это Влад Вертикалов – придуманный Василием Павловичем образ. Нельзя рассматривать эту работу только как биографическую. К тому же Вертикалов появляется лишь в нескольких эпизодах этой большой саги. Там куда интереснее и многообразнее представлены образы Роберта Рождественского, Беллы Ахмадуллиной, самого Аксенова. Понятно, что это собирательные образы, но они мастерски сделаны. Эта такая фантазия на тему 1960-х и легендарных героев того времени. И мне там отведена совсем небольшая роль. Кстати, там я появляюсь практически без грима, подчеркивая тем самым, что это не Владимир Высоцкий, а Влад Вертикалов. Хотя какие-то вещи мы воспроизвели максимально подробно. Например, знаменитый монолог в спектакле Юрия Любимова «Гамлет» сделали в точности так, как это было. Я не имитировал Владимира Семеновича подробно, но все-таки постарался интонационно подчеркнуть, что эта реконструкция известных событий.

– И на сцене, и в кино вы играете трех главных русских поэтов – Пушкина, Есенина, Высоцкого. Что их объединяет, роднит? Почему именно они стали народными, ведь в России много гениальных поэтов?

– Объяснить народную любовь вообще довольно сложно. Да и невозможно подсчитать, насколько один популярнее другого. Вроде бы многие обладают большим талантом, но кто-то становится частью народа, а кто-то – нет. Наверное, тут необходимо посмотреть, что несут эти поэты. Возможно, просто их ощущение внутренней свободы, смелости созвучно народному…

– Но ведь Пастернака или Бродского трудно назвать несмелыми людьми, а такой народной любви они не снискали…

– Может, дело в мужской харизме. Иосиф Бродский потрясающий поэт и личность уникальная, но его ценят в первую очередь в интеллигентских кругах. Наверное, потому что он все-таки не обладал такой ярко выраженной мужской харизмой, как Владимир Семенович Высоцкий. Короче говоря, может, в России просто любят настоящих крутых мужиков (улыбается). Вроде бы Александра Сергеевича Пушкина назвать крутым мужиком язык не поворачивается, однако и в нем жила эта абсолютная смелость, граничащая с безрассудством, что выливалось в огромное количество дуэлей. Любят ведь героев, людей, которые смерти не боятся.

А еще кристально положительные со всех сторон персонажи не вызывают любви, а, напротив, вызывают недоверие. Народ ведь сам по себе разный. Все намешано в русском характере – от бесшабашности и жестокости до тончайшей нежности, ранимости и абсолютной детскости. И те поэты, которые и в себе, и в творчестве своем сочетают эти черты, видимо, и пользуются особой народной любовью. От любовной лирики с надрывом до скандалиста с кулаками и бранью. Жаждой жизни своей они любимы. Жили смело, ярко.

– Вы играли в экранизации еще одного произведения Аксенова – Василия Сталина в «Московской саге». На ваш взгляд, на чем зиждется нынешний ренессанс сталинизма, когда по всей стране проводятся опросы по восстановлению памятников «вождю народов»? Откуда вообще взялась эта ностальгия по советскому прошлому? Вы сами ностальгируете?

– Я понимаю, откуда это берется. У людей возникла некая ностальгия по псевдоблагополучию. Мол, тогда было как-то спокойнее. Но у меня вся родня – потомственные крестьяне, которые потом стали колхозниками, и надо напомнить, что при Сталине колхозники были обычной рабсилой, людьми второго сорта, лишенными паспортов и возможности выезжать из своей деревни. Замечательная частушка того времени: «Ах, спасибо Сталину за картошку жарену. Ах, спасибо еще раз – лошадями сделал нас!»

А как можно забыть о миллионных репрессиях, о многочисленных жертвах при строительстве Беломорканала, Магнитки… Забыть о том, какими человеческими ресурсами покрывались все масштабные советские проекты! Одного лишь этого достаточно, чтобы прекратить возвеличивать Сталина. Правда, когда говорят о Сталине, почему-то забывают о людях, которые его окружали. Это и командармы, и маршалы, которые, не считая солдатских жизней, шли к Победе. А я уверен, что настоящий командир обязан драться за каждого своего солдата. Нужно стараться побеждать с наименьшим количеством потерь, а не заявлять, положив армию, что русская баба еще нарожает мужиков…

Говорят – «за державу обидно», а мне за народ обидно. СССР – это страна, которая создавалась на крови. Поэтому мое мнение однозначное: не хочу, чтобы тиранам ставили памятники!

– «Таинственная страсть» – история про Оттепель и про финал Оттепели. Россия ходит по замкнутому кругу, и непродолжительная «оттепель» у нас всегда сменяется продолжительными «заморозками». А ваша личная «оттепель» пришлась на перестройку или уже на 1990-е?

– Когда начиналась перестройка, я был еще слишком юн. В 12-13 лет толком ведь не осознаешь, что в стране происходят какие-то тектонические сдвиги. Я хорошо поймал этот момент – что чего-то уже никогда не будет – лишь в 1990-м, когда после окончания школы снялся с учета в райкоме комсомола, пришел с комсомольским билетом в Школу-студию МХАТ и спросил: «Есть ли здесь комсомольская организация, чтобы встать на учет?» И мой педагог Михаил Андреевич Лобанов после паузы с каким-то сомнением в голосе ответил: «Кажется, была…» И тут я понял: времена-то изменились. И проучился в Школе-студии, так и не встав на комсомольский учет, – не существовало уже этой организации.

– То есть ваша «оттепель» пришлась уже на период работы в проекте НТВ «Куклы»?

– Я пришел в проект в 1995-м, по окончании Школы-студии. И пять лет работы в «Куклах» – ощущение творческой свободы. При этом, если мы и хулиганили, то в меру, никогда не опускались до оскорблений, которые сегодня можно увидеть по телевизору. Уколоть ведь можно эпиграммой, тонким юмором, и это бьет гораздо сильнее, чем прямое оскорбление. И в «Куклах» поначалу был тот самый юмор. А когда там начали скатываться к переходу на личности, что для меня неприемлемо, я ушел. Мне стало неприятно там работать. Обычное оскорбление недостойно настоящей политической сатиры. Кстати, я уволился буквально перед уходом Ельцина. Разумеется, как и вся страна, я даже предположить не мог, что Ельцин уйдет. Но я ушел раньше (улыбается).

– После «Кукол» вы сознательно сторонились политики. Например, в феврале 2012 года отказались сниматься в ролике в поддержку кандидата в президенты Владимира Путина. Объяснили свое решение тем, что «не хотите своим мнением влиять на выбор других людей». Но 11 марта 2014 года подписали обращение российских деятелей культуры в поддержку политики президента по Украине и Крыму. Не было потом потерь в ближнем кругу, ведь возвращение Крыма раскололо общество? Никто от вас не отвернулся?

– Никого я не потерял. У меня много друзей и поклонников на Украине, и я не заметил, чтобы у обычного зрителя там лично ко мне изменилось отношение – так же просят приехать на гастроли. Мне очень жаль, что украинцев лишили возможности смотреть российское кино, спектакли (Безруков внесен в список деятелей культуры, действия которых создают угрозу национальной безопасности Украины, –прим. ред.). Они чувствуют себя несправедливо оторванными от нас.

Что касается нынешней политической ситуации, то слишком много эмоций. Мнение общественности накалено до таких пределов, что за каждым словом приходится следить, потому что любая фраза может быть переиначена, перевернута по смыслу и использована не только против тебя, но и против коллег. Сейчас одно слово может перессорить огромное количество людей, да так, что они перестанут здороваться друг с другом. Поэтому с высказываниями надо быть осторожным.

Если гражданская позиция велит поступать так, а не иначе, и высказаться, – то рейтинги меня абсолютно не интересуют. И все же я считал и продолжаю считать, что искусство должно быть вне политики, оно должно нести объединяющую функцию. Люди самых разных политических взглядов могут любить одну и ту же музыку. И когда вы приходите в филармонию, лучше все-таки убрать лишние эмоции и просто наслаждаться искусством. Оно облагораживает.

Вообще же моя позиция хорошо видна по моей работе в Московском губернском театре. По тому, какие пьесы там ставятся, видно, что меня на самом деле беспокоит. Например, у нас есть спектакль по повести Виктора Астафьева «Веселый солдат». Все, что там сказано о войне, идет вразрез с общим мнением даже сейчас, ведь Астафьев по-другому относился к Жукову и к тому, что происходило на фронте. А еще мы планируем ставить «Вид с моста» Артура Миллера. Это пьеса про эмигрантов – тема сегодня довольно злободневная. Хотим рассказать историю людей без страны, находящихся в изоляции, но стремящихся найти себе новую родину. В этом и есть моя позиция – позиция художника.

  Вы активный интернет-пользователь. У вас очень информативный личный сайт, вы присутствуете в Твиттере, Инстаграме и Фейсбуке. Зачем вам нужны соцсети? Они ведь отнимают столько времени и сил.

– Не так уж много времени и сил это требует. Зато там можно общаться с людьми, которым я небезразличен, делиться с ними информацией, от первого лица рассказывать о том, что мне интересно в этой жизни. Приятно, что из моих поклонников уже сформировался круг думающих людей, любящих литературу. На моих страничках в соцсетях вы не найдете ни брани, ни ругани, ни мата. Люди стараются оставаться деликатными даже в не самых простых ситуациях или спорах.

Но в соцсетях не только ваши почитатели, там хватает и недоброжелателей.

– Ну, откровенное хамство мы чистим. Считаю, что любое хамство нужно останавливать. В противном случае хамы начинают чувствовать себя безнаказанными, неуязвимыми. Поэтому, как минимум, не стоит уделять им внимание, вступать с ними в полемику – это контрпродуктивно. А то люди заводятся, начинают отвечать, тем самым подогревая негативную энергию, круговорот агрессии в виртуальном пространстве. Не скрою, иногда мне тоже хочется высказаться, меня ведь тоже больно ранят. Но я сдерживаюсь, чтобы люди все-таки получали положительные эмоции, светлую, добрую энергию. Это важно! Для того, чтобы нам всем хорошо жилось. Человек ведь не может жить в агрессии, в склоке. Не может! Это его разрушает.

– Сергей Витальевич, вы родились в Москве, но при этом Екатеринбург называете родным городом…

– Дело в том, что Урал в жизни моей семьи сыграл, возможно, определяющую роль, ведь карьера моего отца началась именно здесь. Родители мои волжане, коренные нижегородцы. Отец закончил десятилетку в Нижнем и отправился в Свердловск поступать в юридический институт. Было ему 16 лет, и неудивительно, что не поступил, – старались отбирать людей с опытом. Однако провалившись, домой он не поехал, отбил телеграмму, что остается в Свердловске, и стал жить на вокзале. Однажды увидел, как разгружали декорации местного драмтеатра, заинтересовался всей этой бутафорией, подошел поближе. А монтировщики ему: «Эй, парень, помогай!» Он помог перегрузить декорации из вагона в машину, потом поехал с ними театр, помог выгрузить из машины. Когда рабочие узнали, что парень болтается без работы и живет на вокзале, предложили работать монтировщиком – отец согласился.

В свободное время стоял за кулисами и смотрел спектакли. Однажды, когда полным ходом шли репетиции «Иркутской истории», запил артист. Встал вопрос, кем заменить, и замечательный актер Михаил Алексеевич Буйный указал на батю: «Да вот парень сыграет». Отца вызвали на сцену, и Битюцкий, главный режиссер, дал ему стопку листков с текстом роли: «За сколько выучите?» – «Я никогда этого не делал… Думаю, дня за два». – «Один день вам даю». Батя выучил и сыграл!

Потом играл и другие молодые роли в свердловском драмтеатре. Когда организовалась театральная студия при нем, решил поступать. Буйный, узнав об этом, сказал: «Хочешь стать артистом, езжай в Москву, в Школу-студию МХАТ». Отец поступил сходу. Когда уже был выпускником, шло распределение, в Москву приехал Битюцкий с Соколовым, тоже режиссером вашей Драмы, и предложили ему вернуться в родные пенаты. Но отца приглашали одновременно Охлопков в «Маяковку», Эфрос в «Ленком» и Ливанов во МХАТ, так что на Урал он не поехал. Однако Екатеринбург наравне с Москвой и Нижним Новгородом для нашей семьи навсегда – родной город. У меня здесь много друзей и знакомых. Я очень часто у вас бываю, привозил, наверное, все спектакли, в которых играл и играю, а еще снимался здесь в фильме «Золото» по роману Мамина-Сибиряка «Дикое счастье».

– По-моему, кинорежиссеры используют ваш актерский диапазон не на полную катушку, и поэтому в кино у вас нет таких ролей, как Чичиков из спектакля «Похождение…» Вы сами довольны своей кинокарьерой? 

– Вы знаете, а я все-таки доволен. Мне кажется, она все равно складывается благополучно. И мне, честно говоря, грех жаловаться. Что касается диапазона и ролей, которые мне бы хотелось сыграть, то, конечно, желания такие есть. Хотелось бы и других предложений. Но пока режиссеры больше видят меня в романтических ролях. Что ж, буду ждать характерных и острохарактерных ролей, ведь я очень их люблю. И хорошо, что театр предоставляет мне такую возможность.

Справка

Сергей Безруков родился в Москве в 1973 году, сын актера и режиссера Виталия Безрукова, работавшего во МХАТе, Московском драмтеатре им. Пушкина, Театре Сатиры. Воспитанник Олега Табакова, Сергей Безруков стал всенародно известен в середине 1990-х, когда озвучивал «персонажей» Бориса Ельцина и Владимира Жириновского в сатирической программе телеканала НТВ «Куклы». На счету Сергея Витальевича шесть десятков киноролей, в том числе в фильмах «Бригада», «Участок», «Московская сага», «Есенин», «Мастер и Маргарита», «Пушкин. Последняя дуэль», «Адмиралъ», «Ирония судьбы. Продолжение», «Каникулы строгого режима» «Высоцкий. Спасибо, что живой», озвучивание мультфильмов «Князь Владимир», «Про Федота Стрельца, удалого молодца». С 2013 года Сергей Безруков – художественный руководитель Московского губернского театра. Является членом Патриаршего совета по культуре, Общественного совета при Министерстве обороны РФ, состоит в партии «Единая Россия». 

Благодарим за помощь в организации интервью концертное агентство «Премиум»